Единственный, последний, одинокий... Синица с ветки вдруг... ан зайка легконогий... А может, почудился мне шорох тот далёкий...
Предстанут равно все - глупцы и мудрецы - дыханье затая... И соберут свой урожай жнецы на ниве Бытия...
Скулит метелью непогода; За слякотью спешит жара. И всё сильнее, год от года, Жжёт сердце мне Кара Жара*.
Сентябрь хмурый и тоскливый... Аллеи серы и пусты... Дождь барабанит. Сиротливо Поникли жёлтые листы.
III
Примерно на земле мильарда два людей;
Казахов же из них – считай, мильона два.
Живут, «как бог подал»: кто свят, а кто злодей,
Хотя навряд ли кто избегнул воровства...
Есть в мире города, где люд неисчислим,
Отважный мореход планету обогнул!
А мы – как стая псов – грыземся и следим,
Как бы ближайший наш и глазом не моргнул!
Казахи – испокон кочующий народ
И ни с одним другим народом он не схож.
В познаниях, увы, никак не полиглот,
Зато хвастлив порой – ну просто «в сердце нож»!
Ну как же нам забыть злословие, обман,
А ловкость проявлять – в достойном ремесле?
Ужель нам так и жить и путь иной не дан,
Чем быть в хвосте других народов на Земле?!
Когда же, наконец, придут иные дни?..
На сто голов скота – глаза двухсот горят!
Из жадных цепких рук не выпустят они,
Пока не изведут и в прах не разорят...